Неточные совпадения
Вронский любил его и зa его необычайную физическую силу, которую он большею
частью выказывал тем, что мог пить как бочка, не спать и быть всё таким же, и за большую нравственную силу, которую он выказывал
в отношениях к начальникам и товарищам, вызывая к себе страх и уважение, и
в игре, которую он вел на десятки тысяч и всегда, несмотря на выпитое вино, так тонко и твердо, что считался первым игроком
в Английском
Клубе.
Европейцы сидят большую
часть дня по своим углам, а по вечерам предпочитают собираться
в семейных кружках — и
клуб падает.
Оркестр уже заиграл увертюру, как вдруг из Немецкого
клуба примчался верховой — и прямо к брандмейстеру Сущевской
части Корыто, который, как начальство,
в мундире и каске, сидел у входа
в театр. Верховой сунул ему повестку, такую же, какую минуту назад передал брандмейстеру Тверской
части.
Тотчас же составилась партия, и Лопухов уселся играть. Академия на Выборгской стороне — классическое учреждение по
части карт. Там не редкость, что
в каком-нибудь нумере (т, е.
в комнате казенных студентов) играют полтора суток сряду. Надобно признаться, что суммы, находящиеся
в обороте на карточных столах, там гораздо меньше, чем
в английском
клубе, но уровень искусства игроков выше. Сильно игрывал
в свое-то есть
в безденежное — время и Лопухов.
Но слишком
частые свидания
в половодовском доме сделались наконец неудобны. Тогда Антонида Ивановна решила бывать
в Общественном
клубе, членом которого Привалов числился уже несколько месяцев, хотя ни разу не был
в нем.
В первое свое посещение
клуба Привалов долго бродил по комнаткам
в нижнем этаже, где за столами сидели большей
частью совершенно незнакомые ему люди.
Мои оценки тогдашних литераторских нравов, полемики, проявление"нигилистического"духа — все это было бы, конечно, гораздо уравновешеннее, если б можно было сходиться с своими собратами, если б такой молодой писатель, каким был я тогда, попадал
чаще в писательскую среду. А ведь тогда были только журнальные кружки. Никакого общества,
клуба не имелось. Были только редакции с своими ближайшими сотрудниками.
Всего
чаще мы отправлялись
в тот политический
клуб, о котором я упомянул выше, я садился на балкон, пил всякие прохладительные (особенно замороженный апельсинный сок — naranjade gelade), смотрел на уличное движение и разговаривал с теми, кого приводил неутомимый Наке и от кого мы тут же узнавали самые свежие новости.
Там я запирался и диктовал первую
часть моего нового романа"Земские силы"(не предвидя еще, что он останется неоконченным за прекращением журнала), по вечерам ездил
в гости и
в клуб, где присматривался к местному обществу.
Брат же его, Дмитрий Павлович, служивший
в молодости
в гусарах и кутивший, что называется, во всю ширь русской натуры, уступил даже
часть своего родового именья своему расчетливому братцу за наличные, увлекся, когда ему было за пятьдесят и он был полковником, во время стоянки
в Варшаве, безродной красавицей полькой, женился на ней, и, едва сохранив от своего громадного состояния несколько десятков тысяч, после четырех лет роскошной жизни уже с женой, вышел
в отставку и приехал с ней и четырехлетней дочкой Маргаритой
в Т., где купил себе одноэтажный деревянный домик, записался членом
в клуб и стал скромным семьянином и губернским аристократом.
Свой ежедневный режим княгиня также не изменяла для гостей, которые, по большей
части соседние помещики и губерские власти, по несколько дней гостили
в Шестове, ведя себя совершенно как дома, заказывали себе
в какое хотели время завтраки (два повара, один переманенный князем из
клуба, а другой старик, еще бывший крепостной, работали, не покладая рук,
в обширной образцовой кухне), требовали себе вина той или другой марки из переполненных княжеских погребов, не мешали хозяевам, а хозяева не мешали им, и обе стороны были чрезвычайно довольных друг другом.
— Почти, — произнес с усмешкой частный пристав, — и чтобы оправдать полицию, я должен начать издалека, — года два тому назад
в Лефортовской
части устроился и существовал так называемый Евин
клуб, куда, понимаете, не мужчины приглашали дам, а дамы мужчин, которые им нравились;
клуб этот, однако, по предписанию из Петербурга, был закрыт; но на днях господин Тулузов
в прошении своем объяснил, что Евин
клуб снова открылся.
В 1880 году издавал газету И. И Смирнов, владелец типографии и арендатор всех театральных афиш, зарабатывавший хорошие деньги, но всегда бывший без гроша и
в долгу, так как был азартный игрок и все ночи просиживал за картами
в Немецком
клубе.
В редких случаях выигрыша он иногда появлялся
в редакции и даже платил сотрудникам. Хозяйственной
частью ведал соиздатель И.М. Желтов, одновременно и книжник и трактирщик, от которого зависело все дело, а он считал совершенно лишним платить сотрудникам деньги.
Иван Петрович большую
часть года проводил
в Лавриках (так называлось главное его родовое имение), а по зимам приезжал
в Москву один, останавливался
в трактире, прилежно посещал
клуб, ораторствовал и развивал свои планы
в гостиных и более чем когда-либо держался англоманом, брюзгой и государственным человеком.
Ее просто мучили его
частые отъезды и беспокоили проводимые им
в клубах ночи.
Играл он за последнее время редко
в «Cerle royal», так как по окончании сезона большая
часть аристократического общества покинула Париж и
в этом
клубе царила пустота.
В Париже скачки бывают почти ежедневно круглый год. Скаковых ипподромов
в окрестностях Парижа до десяти, и большая
часть их принадлежит первоклассным
клубам.
«Cerle royal»,
в котором был несколько лет членом Николай Герасимович Савин, состоял из роялистов и большая
часть его членов молодежь, принадлежащая к старому французскому дворянству, а президентом
клуба был
в то время известный
в Париже князь де Саган.
Игра
в парижских
клубах очень развита, и играют большею
частью в баккара.
Карточная игра — редкое явление. Она ведется лишь
в некоторых
клубах, большею же
частью играют только на биллиарде, да
в шахматы.
Играют
в «Cerle royal» очень сильно, и самая крупная игра происходит, как
в большей
части парижских
клубов, перед обедом, от 6 до 8 часов, по возвращении из Булонского леса.
Он ежедневно после обеда приезжал
в город, где проводил
в клубе за карточным столом до поздней ночи, а так как
в эти часы не было уже отходящих поездов, то он большею
частью возвращался домой на своих лошадях, приезжавших за ним, или
в фиакре. От станции Париж до Эрмитажа было не более пятнадцати верст по прекрасному версальскому шоссе.
В этих
клубах, по приезде
в Париж, и испытывал фортуну Николай Герасимович, держа большею
частью банк один или
в компании с кем-нибудь из своих приятелей.
Туман, довольно
частый в Японском море и
в Японии, казалось, надолго заключил «Коршуна»
в свои влажные, нерасторжимые объятия. День близился к концу, а туман был так же страшен своей непроницаемостью, как и утром. Стоял мертвый штиль, и не было надежды на ветер, который разогнал бы эти
клубы тумана, словно злые чары, скрывшие все от глаз моряков.
Приближаясь к Лондону, «Коршун» все больше и больше встречал судов, и река становилась шумнее и оживленнее.
Клубы дыма с заводов, с фабрик, с пароходов поднимались кверху, застилая небо. Когда корвет, подвигаясь самым тихим ходом среди
чащи судов, бросил якорь против небольшого, утопавшего
в зелени городка Гревзенда, солнце казалось каким-то медным, тусклым пятном.
И что же, однако! Иван-то Тимофеич пострадал, да и Прудентов не уцелел, потому что на него,
в свою очередь, донес Кшепшицюльский, что он-де
в родительскую субботу блинов не печет, а тем самым якобы тоже злонамеренный якобинский дух предъявляет. И теперь оба: и Иван Тимофеич и Прудентов, примирившись, живут где-то на огородах
в Нарвской
части и состоят
в оппозиции. А Кшепшицюльский перешел
в православие и служит приспешником
в клубе Взволнованных Лоботрясов.
Подошли два студента Тимирязевской сельскохозяйственной академии, Васины знакомые: не застали ее дома и отыскали
в клубе. Перешли
в комнату молодежи; публика повалила на художественную
часть, и комната была пуста.
Так как литературные интересы
в то время далеко затмевались кулинарными, то по причине
частого поступления дворовых мальчиков
в Москву на кухни Яра, Английского
клуба и князя Сергея Михайловича Голицына, — прекрасных поваров у нас было много.
Было двенадцать часов ночи. Город К. еще не спал. Большие окна деревянного здания на Большой улице,
в котором помещался
клуб, или, как он именуется
в Сибири, общественное собрание, лили потоки света, освещая, впрочем, лишь
часть совершенно пустынной улицы.
Свое слово он сдержал, и ему не нужно было особенно усердствовать по
части притворства. Психиатр уверовал
в то, что имеет дело с характерной формой «спорадического аффекта», которая может перейти
в манию, может и поддаться лечению. Он говорил везде,
в клубе, у знакомых, у товарищей по практике, что мальчик Теркин был уже подвержен припадкам, когда на протяжении нескольких месяцев два раза набуянил.
Это случалось большею
частью на другой день после крупного выигрыша
в клубе.
В нашей жизни до сих пор нет публичности, кроме официальной; везде мы сталкиваемся не с живыми людьми, а с официальными лицами, служащими по той или другой
части:
в присутственных местах — с чистописателями, на балах — с танцорами,
в клубах — с картежниками,
в театрах — с парикмахерскими пациентами и т. д.
Говорят, будто утробистые люди
частью в Москву перебрались,
частью у себя, по своим губернским
клубам, засели.
Он занимает казенное место по литературной же
части, жалованья пять тысяч рублей, квартира такая, что можно целый штаб поместить, пара вяток у него,
в клубе играет по большой, да этого еще мало: для собственного удовольствия изволит издавать книжки, и всегда при деньгах!
Остальная
часть дня проходит
в обеде, чтении «Русского инвалида», разговорах с товарищами о службе, производстве, содержании; вечером Александр Михайлович отправляется
в клуб и мчится «
в вихре вальса» с майорской дочерью.
Город еще не спал. Большие окна деревянного здания на Большой улице,
в котором помещался
клуб или, как он именуется
в Сибири, Общественное собрание, лили потоки света, освещая, впрочем, лишь
часть совершенно пустынной улицы.
В клубе была рождественская елка. Все небольшое общество города, состоящее из чиновников по преимуществу, собралось туда со своими чадами и домочадцами встретить великий праздник христианского мира.
Как
в этой местности низов около Бородина, покрытых туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям,
в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой из ничего, пушечные, то одинокие, то гуртовые, то редкие, то
частые клубы дымов, которые, распухая, разростаясь, клубясь, сливаясь, виднелись по всему этому пространству.
— Или ты боишься со мной играть? — сказал теперь Долохов, как будто угадав мысль Ростова, и улыбнулся. Из за улыбки его Ростов увидал
в нем то настроение духа, которое было у него во время обеда
в клубе и вообще
в те времена, когда, как бы соскучившись ежедневною жизнью, Долохов чувствовал необходимость каким-нибудь странным, большею
частью жестоким, поступком выходить из нее.